Эксклюзив
07 сентября 2013
7952

Профессор МГИМО Алексей Подберезкин: `Необходимость политизации` стратегии евразийской интеграции

Main podberezkinin6
... применительно к политической сфере международной жизни
глобализация поставила ряд острых и сложных вопросов[1]

А. Торкунов, ректор МГИМО(У)

Сегодня многие эксперты и аналитики говорят о возможности
возникновения мировой войны, которая рассматривается ими
в качестве инструмента для разрешения накопившихся проблем
в современном обществе[2]

К. Сивков


Процесс евразийской интеграции - прежде всего политический процесс, проходящий не только в ряде стран СНГ, но прямо (иногда даже болезненно) затрагивающий как интересы стран Евросоюза и США, так и других стран Евразии и АТР. Подходить к нему как к частной "торгово-экономической" инициативе трех стран - совершенно неверно.

Однако именно это во многом и происходит в правящих элитах постсоветских республик, которые нередко пытаются "вывести за скобки" политические, военные, гуманитарные и иные вопросы.

Концепция евразийской интеграции, предложенная в 2011 году В. Путиным, представляла собой концепцию преимущественно торгово-экономической интеграции нескольких стран, хотя уже в ней говорилось о возможности формирования "наднациональных органов". В том виде, как она была сформулирована В. Путиным, в 2011 году, она выглядела следующим образом: "Мы предлагаем модель мощного наднационального объединения, способного стать одним из полюсов современного мира и при этом играть роль эффективной "связки" между Европой и динамичным Азиатско-Тихоокеанским регионом. В том числе это означает, что на базе Таможенного союза и ЕЭП необходимо перейти к более тесной координации экономической и валютной политики, создать полноценный экономический союз.

Сложение природных ресурсов, капиталов, сильного человеческого потенциала позволит Евразийскому союзу быть конкурентоспособным в индустриальной и технологической гонке (подч. авт.), в соревновании за инвесторов, за создание новых рабочих мест и передовых производств. И наряду с другими ключевыми игроками и региональными структурами - такими как ЕС, США, Китай, АТЭС - обеспечивать устойчивость глобального развития"[3].

"Устойчивость развития" - это одно из определений обеспечения безопасности. Надо понимать, что этой устойчивости безопасности действительно угрожают. И не экономически, а вполне даже политически, а в перспективе, вероятно, и военными мерами. Примеров можно привести множество в самых разных областях. Один из них относится к проблеме природных ресурсов. И не только энергетических, но и водных. Так, "Комитет Конгресса США провел 25 июля слушания на тему "появления угрозы воин за ресурсы" в Центральной Азии. Но установить, что это за угроза и существует ли она вообще, в результате не удалось.

Слушания проводились Подкомитетом Палаты представителей по вопросам Европы, Евразии и нарождающихся угроз (House Subcommittee on Europe, Eurasia, and Emerging Threats) под председательством конгрессмена Даны Рорабахера (Dana Rohrabacher), привносящим свои идиосинкратические убеждения относительно региона в работу подкомитета с тех пор, как его назначили его главой ранее в нынешнем году.

В своей вступительной речи Рорабахер сделал мрачное предупреждение, что "растущий спрос на мировых рынках на минерально-энергетические ресурсы вызывает ожесточенную экономическую конкуренцию, которая может привести к контрпродуктивному конфликту. ... В мире, где одна сторона может приобрести ресурсы для развития, лишь отобрав ее у другой, изначально предполагается появление конфликтов. Когда открываются новые ресурсы, как это происходит в Центральной Азии, появляются опасения, что их на всех не хватит, и так зарождается конфликт". Однако, указав на то, что Китай и Индия быстро развиваются и нуждаются в ресурсах, он не объяснил, как это может привести к войне в Центральной Азии"[4].

Объективно, однако, даже эта узкая трактовка интеграции не могла не нести в себе политических составляющих. Последующие годы показали, что различные неэкономические - политические, гуманитарные, военные - аспекты интеграции стали стремительно набирать силу. Они нашли свое отражение, например, в развитии парламентских контактов и первом опыте межпарламентских дискуссии (включая участие сотрудников аппаратов), активизации ВТС, наконец, в решении (декабрь 2012 г.) создать объединенное ПВО.

В общественном сознании граждан России и других государств, включая европейских и даже США, идея евразийской интеграции нашла не только отклик, но и привела к созданию общественных и политических объединений, выступающих за интеграцию. К весне 2013 года, например. В России было зарегистрировано уже 4 "евразийские" партии. Это означало значительно более широкое толкование идеи чем высказанная концепция В. Путиным хорошо иллюстрирует карта, предложена лидером молодых евразийцев Ю. Кофнером из МГИМО(У), в комментарии к которой он пишет:



"Прежде всего, необходимо всеми доступными способами поднять демографию, во-первых, русских, во-вторых, всех остальных народов России, в-третьих, братских народов Евразийского Союза (ЦВЕ, Кавказа, Центральной Азии). Именно в этой последовательности. Не шовинист я конечно, но думаю, что именно русский этнос испытывает демографический кризис на данный момент, и только поэтому ему необходимо помочь в первую очередь. То же самое касается всех остальных этносов России-Евразии, которые сейчас переживают аналогичную ситуацию.

Параллельно с реализацией этой первоочередной задачи демографической политики необходимо создать стимулы для переселения данных этносов на территорию Сибири и ДВ"[5].

Между тем объективно евразийская политика значительно более масштабная идея, чем только экономическая интеграция. Она имеет широкое внутриполитическое и международное значение. Как справедливо заметил академик М. Титаренко, "Только Россия, основывающаяся на евразийской парадигме, способна решить проблемы возрождения, сохранения своей территориальной целостности, подъема культур всех населяющих ее народов и расцвета русской культуры - стержень единства и взаимодействия цивилизаций.

Только Россия, базирующаяся на евразийской парадигме, способна играть важную роль и взаимодействовать в рамках таких международных структур, как РИК и БРИК.

Только Россия, как евразийская держава, способна поддерживать и развивать и даже добиться признания равноправия и взаимовыгодности суверенных ее отношений с европейским сообществом, с США, Индией, Японией, другими странами и интегрироваться в региональные структуры АТР и Европы"[6].

В такой политике, безусловно, огромная, даже исключительная роль принадлежит государству. В России ведутся до сих пор бесконечные споры о роли государства вообще и в развитии Сибири и Дальнего Востока, в частности. Обострение этих споров произошло в 2011-2012 годах в связи с выдвижением идеи создания государственной корпорации по развитию этих регионов, хотя, как показывает международная практика, все государства, даже те, в которых эта проблема не стоит столь остро, активно участвуют в развитии малоосвоенных регионов. В частности, можно привести следующие примеры[7]:



Надо отметить, что в важнейших нормативных документах, формализирующих политику России в области национальной безопасности, новая евразийская политика пока что не отражена, что в принципе понятно: они были приняты до этого "стратегического разворота" В. Путина в 2011 году. Так, в Военной доктрине Российской Федерации, утвержденной Президентом России 5 февраля 2010 года, среди "основных внешних военных опасностей" перечисляются (вполне традиционно) следующие:

"а) стремление наделить силовой потенциал Организации Североатлантического договора (НАТО) глобальными функциями, реализуемыми в нарушение норм международного права, приблизить военную инфраструктуру стран - членов НАТО к границам Российской Федерации, в том числе путем расширения блока;

б) попытки дестабилизировать обстановку в отдельных государствах и регионах и подорвать стратегическую стабильность;

в) развертывание (наращивание) воинских контингентов иностранных государств (групп государств) на территориях сопредельных с Российской Федерацией и ее союзниками государств, а также в прилегающих акваториях;

г) создание и развертывание систем стратегической противоракетной обороны, подрывающих глобальную стабильность и нарушающих сложившееся соотношение сил в ракетно-ядерной сфере, а также милитаризация космического пространства, развертывание стратегических неядерных систем высокоточного оружия;

д) территориальные претензии к Российской Федерации и ее союзникам, вмешательство в их внутренние дела;

е) распространение оружия массового поражения, ракет и ракетных технологий, увеличение количества государств, обладающих ядерным оружием;

ж) нарушение отдельными государствами международных договоренностей, а также несоблюдение ранее заключенных международных договоров в области ограничения и сокращения вооружений;

з) применение военной силы на территориях сопредельных с Российской Федерацией государств в нарушение Устава ООН и других норм международного права;

и) наличие (возникновение) очагов и эскалация вооруженных конфликтов на территориях сопредельных с Российской Федерацией и ее союзниками государств;

к) распространение международного терроризма;

л) возникновение очагов межнациональной (межконфессиональной) напряженности, деятельность международных вооруженных радикальных группировок в районах, прилегающих к государственной границе Российской Федерации и границам ее союзников, а также наличие территориальных противоречий, рост сепаратизма и насильственного (религиозного) экстремизма в отдельных регионах мира"[8].

В принципе эти угрозы отражают реалии, в т.ч. стремление США и его союзников разделить Россию на европейскую и азиатскую части. В относительно "мягкой" форме об этом говорил еще в 1997 г. З. Бжезинский: "Учитывая протяженность территории и ее разнообразный характер, именно децентрализованная политическая система и экономика свободного рынка должны, скорее всего, пробудить творческий потенциал российского народа и способствовать развитию огромных природных ресурсов страны. Так сказать, свободно конфедеративная Россия, состоящая из европейской России, Сибирской республики и Дальневосточной республики, также придет к выводу, что в таком случае ей будет легче поддерживать тесные экономические связи со своими соседями. Каждое из таких конфедеративных образований сможет успешно развивать творческий потенциал на местах, веками тормозившийся тяжелой бюрократической рукой Москвы. В свою очередь, децентрализованная Россия будет менее склонна к проявлению имперских амбиций"[9].

Как видно из перечня этих угроз, они выглядят вполне традиционно, даже классически. Что, на мой взгляд, не соответствует ни актуальности, ни приоритетности. Практически все из них могли бы с успехом быть отнесены как к началу 90-х годов прошлого века, так и к прошедшему десятилетию. Примечательно, что в Военной доктрине среди приоритетов военно-политического сотрудничества также не упоминается приоритет военно-политическое сотрудничество в рамках евразийства, хотя отдельные его элементы, отчетливо обозначены[10]:

"Основные приоритеты военно-политического сотрудничества:

а) с Республикой Беларусь:

- координация деятельности в области развития национальных вооруженных сил и использования военной инфраструктуры;

- выработка и согласование мер по поддержанию обороноспособности Союзного государства в соответствии с Военной доктриной Союзного государства;

б) с государствами - членами ОДКБ - консолидация усилий и создание коллективных сил в интересах обеспечения коллективной безопасности и совместной обороны;

в) с другими государствами - участниками СНГ - обеспечение региональной и международной безопасности, осуществление миротворческой деятельности;

г) с государствами ШОС - координация усилий в интересах противодействия новым военным опасностям и военным угрозам на совместном пространстве, а также создание необходимой нормативно-правовой базы;

д) с ООН, другими международными, в том числе региональными, организациями - вовлечение представителей Вооруженных Сил и других войск в руководство миротворческими операциями, в процесс планирования и выполнения мероприятий по подготовке операций по поддержанию мира, а также участие в разработке, согласовании и реализации международных соглашений в области контроля над вооружениями и укрепления военной безопасности, расширение участия подразделений и военнослужащих Вооруженных Сил и других войск в операциях по поддержанию мира"[11].

Как видно, концепция евразийского сотрудничества пока не нашла отражения в военно-политическом планировании России, ограничиваясь развитием отношений с традиционными партнерами и ОДКБ. Между тем, думается, что страны Евросоюза можно было бы шире рассматривать в качестве потенциальных партнёров. Соответственно при таком подходе "выпадают" из эпицентра внимания такие принципиальные угрозы, например, как создание системы ПРО США в АТР, возросшая конфликтность между США и Китаем, стремительный рост военных расходов в Китае, США и ряде других стран АТР и т.д.


________________

[1] Торкунов А.В. По дороге в будущее / А.В. Торкунов, ред.-сост. А.В. Мальгин, А.Л. Чечевицников.- М.: Аспект Пресс, 2010. - 476 c.

[2] Сивков К. Мировая война как выход из глобального кризиса // Военно-промышленный курьер. 2012. 12 декабря. N 49 (465).

[3] Путин В.В. Новый интеграционный проект для Евразии - будущее, которое рождается сегодня // Известия. 2011. 3 октября. С. 1.

[4] Кучера Д. В Конгрессе США прошли слушания о возможности войн за ресурсы в Центральной Азии / Эл. ресурс: "Военное обозрение". 2013. 28 июля / http://topwar.ru

[5] Кофнер Ю. Меры по экономическому развитию Сибири и Дальнего Востока. 8 июля 2012 г. URL: http://eurasian-integration.org/?q=content/

[6] Титаренко М.Л. Россия и ее азиатские партнеры в глобализирующемся мире. Стратегическое сотрудничество: проблемы и перспективы. М.: ИД "ФОРУМ", 2012. С. 94.

[7] Мировой опыт развития // Российская газета. 2012. 21 июня. С. 10.

[8] Военная доктрина Российской Федерации. Утверждена Указом Президента Российской Федерации. 5 февраля 2010 г.

[9] Бжезинский З. Геостратегия для Евразии. Краткосрочные и долгосрочные цели политики США в этом регионе // Независимая газета. 1997. 24 октября. С. 3.

[10] Военная доктрина Российской Федерации. Утверждена Указом Президента Российской Федерации. 5 февраля 2010 г.

[11] Военная доктрина Российской Федерации. Утверждена Указом Президента Российской Федерации. 5 февраля 2010 г.

 

Фотографии

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован